Неточные совпадения
Они прискакали
к небольшой речке, называвшейся Татаркою, впадающей в Днепр, кинулись в воду с конями своими и долго
плыли по ней, чтобы скрыть след свой, и тогда уже, выбравшись на
берег, они продолжали далее путь.
Пригретый солнцем, опьяняемый хмельными ароматами леса, Клим задремал. Когда он открыл глаза — на
берегу реки стоял Туробоев и, сняв шляпу, поворачивался, как на шарнире, вслед Алине Телепневой, которая шла
к мельнице. А влево, вдали, на дороге в село, точно
плыла над землей тоненькая, белая фигурка Лидии.
Грэй взял направление
к открытому морю, затем стал держаться левого
берега. Ему было все равно, куда
плыть. Руль глухо журчал; звякали и плескали весла, все остальное было морем и тишиной.
Там, где они
плыли, слева волнистым сгущением тьмы проступал
берег. Над красным стеклом окон носились искры дымовых труб; это была Каперна. Грэй слышал перебранку и лай. Огни деревни напоминали печную дверцу, прогоревшую дырочками, сквозь которые виден пылающий уголь. Направо был океан явственный, как присутствие спящего человека. Миновав Каперну, Грэй повернул
к берегу. Здесь тихо прибивало водой; засветив фонарь, он увидел ямы обрыва и его верхние, нависшие выступы; это место ему понравилось.
Мы часа два наслаждались волшебным вечером и неохотно, медленно, почти ощупью, пошли
к берегу. Был отлив, и шлюпки наши очутились на мели. Мы долго шли по плотине и, не спуская глаз с чудесного
берега, долго
плыли по рейду.
Капитан и так называемый «дед», хорошо знакомый читателям «Паллады», старший штурманский офицер (ныне генерал), — оба были наверху и о чем-то горячо и заботливо толковали. «Дед» беспрестанно бегал в каюту,
к карте, и возвращался. Затем оба зорко смотрели на оба
берега, на море, в напрасном ожидании лоцмана. Я все любовался на картину, особенно на целую стаю купеческих судов, которые, как утки,
плыли кучей и все жались
к шведскому
берегу, а мы шли почти посредине, несколько ближе
к датскому.
Когда
плывут на лодке и хотят
плыть скорее, то возьмут, на середине лодки, вставят в дыру большой шест,
к шесту этому приделана поперек перекладина.
К этой перекладине прикрепят холстинный парус,
к низу паруса привяжут веревку и держат ее в руках. Потом поставят паруса против ветра. И тогда ветер надует парус так крепко, что лодка нагибается набок, веревка рвется из рук, и лодка поплывет по ветру так скоро, что под носом лодки забурчит вода, и
берега точно бегут назад мимо лодки.
— Вот эти суда посуду везут, — говорила она, — а это расшивы из Астрахани
плывут. А вот, видите, как эти домики окружило водой? Там бурлаки живут. А вон, за этими двумя горками, дорога идет
к попадье. Там теперь Верочка. Как там хорошо, на
берегу! В июле мы будем ездить на остров, чай пить. Там бездна цветов.
…Когда мы подъехали
к Казани, Волга была во всем блеске весеннего разлива; целую станцию от Услона до Казани надобно было
плыть на дощанике, река разливалась верст на пятнадцать или больше. День был ненастный. Перевоз остановился, множество телег и всяких повозок ждали на
берегу.
Выдра, которую я наблюдал, держала в зубах рыбу и
плыла к противоположному
берегу.
Есть еще одно селение на
берегу Анивы, далеко в стороне, верст за 25 или, если
плыть к нему морем, в 14 милях от поста. Оно называется Лютога, находится в пяти верстах от устья реки того же имени и основано в 1886 г. Сообщение с постом крайне неудобное: пешком по
берегу или же на катере, а для поселенцев — на сеноплавке. Жителей 53: 37 м. и 16 ж. Хозяев 33.
Раскинув невод по волнам,
Рыбак, на весла наклоненный,
Плывет к лесистым
берегам,
К порогу хижины смиренной.
— Да, — проговорила, потянувшись на кресле, Ступина. — Это вот только, как говорят у нас на Украйне: «do naszego brzega nie plynie nic dobrego», [
К нашему
берегу не
плывет ничего хорошего (полъск.).] — и пошла в свою холодную комнату.
Человек воображает, что он сам распоряжается всем этим, а он, точно щепка в реке, повертывается в маленьком кружочке и
плывет вместе с волной, куда случится, — прибьет
к берегу, унесет в море или увязнет в тине…
Лишь жертвенная решимость стать в положение опасное и рискованное,
плыть от старых и твердых
берегов к неведомому и не открытому еще материку, от которого не протягиваются руки помощи, лишь страшная свобода делает человека достойным увидеть Абсолютного Человека, в котором окончательно раскроется творческая тайна человека.
Все ему мерещится то Уриева жена полногрудая, то купель силоамская; то будто
плывет он
к берегам ханаанским по морю житейскому, а житейское-то море такого чудно-молочного цвета, что гортань его сохнет от жажды нестерпимой.
«Не
плыть сюда, приставай
к тому
берегу, не то всех, как уток, перестреляю!»
Проснувшись, он начинает беспокойно звать свою дружку, торопливо озираясь и порывисто плавая по озерку или луже; потом бросится искать ее кругом около
берега, но далеко не отходит, а беспрестанно ворочается посмотреть: не воротилась ли утка, не
плывет ли
к нему по воде… что иногда случается.
Мы
плыли по Ладожскому озеру от острова Коневца
к Валааму и на пути зашли по корабельной надобности в пристань
к Кореле. Здесь многие из нас полюбопытствовали сойти на
берег и съездили на бодрых чухонских лошадках в пустынный городок. Затем капитан изготовился продолжать путь, и мы снова отплыли.
«Куда ж теперь?» — спросил он себя мысленно. И стало ему вдруг страшно, жутко и холодно… Замерещилось, будто он, он сам жестоко обидел, оскорбил свое родное дитя, и оно, бедное, безумное, с горя пошло да в Волгу кинулось… утопилось… умерло…
плывет теперь где-нибудь… или
к берегу прибило волной его мертвое тело…
Старший штурман, серьезный, озабоченный и недовольный, каким он бывал всегда, когда «Коршун»
плыл вблизи
берегов, или когда была такая погода, что нельзя было поймать солнышка и определиться астрономически, и приходилось
плыть по счислению, частенько посматривал на карту, лежавшую в штурманской рубке, и затем поднимался на мостик и подходил
к компасу взглянуть, по румбу ли правят, и взглядывал сердито на окружавшую мглу, точно стараясь пронизать ее мысленным взором и убедиться, что течение не отнесло корвет
к берегу или
к какому-нибудь острову на пути.
От
берега к бойцу
плыли косные лодки, чтобы спасать погибающих.
В селении Улема я застал ороча. Савушку Бизанка, с которым мы
плыли на лодках вдоль
берега моря
к реке Самарге. Он сообщил нам, что Иван Михайлович (Чочо), из того же рода Бизанка, обеспокоенный нашим отсутствием, ввиду надвигавшейся распутицы выслал его нам навстречу.
Мы
плыли вдоль
берега и иногда, опустив весла в воду, отдыхали, любуясь чудной горной панорамой. Вот скалистая сопка, похожая на голову великана, украшенную мохнатой шапкой; дальше каменная баба, как бы оглядывающаяся назад, а за ней из воды торчала верхняя часть головы какого-то животного с большими ушами. Когда мы подъезжали
к ним вплотную, иллюзия пропадала: великан, зверь и каменная баба превращались в обыкновенные кекуры и совершенно не были похожи на то, чем казались издали.
Я высказал желание присоединиться
к ним. Он передал мою просьбу удэхейцу, тот мотнул головой и молча указал мне место в середине лодки. Через минуту мы уже
плыли вверх по Анюю, придерживаясь правого
берега реки.
Я сообразил, что надо
плыть по течению, направляясь
к берегу.
С реки вслед им неслись вопли и крики о помощи. Там, по спокойной воде, удаляясь от
берега к струе главного течения реки,
плыл в сумраке маленький остров, на нем метались темные человеческие фигуры.
День был серый; сплошь покрытое осенними тучами небо отразилось в воде реки, придав ей холодный свинцовый отблеск. Блистая свежестью окраски, пароход
плыл по одноцветному фону реки огромным, ярким пятном, и черный дым его дыхания тяжелой тучей стоял в воздухе. Белый, с розоватыми кожухами, ярко-красными колесами, он легко резал носом холодную воду и разгонял ее
к берегам, а стекла в круглых окнах бортов и в окнах рубки ярко блестели, точно улыбаясь самодовольной, торжествующей улыбкой.
Оно особенно выгодно и приятно потому, что в это время другими способами уженья трудно добывать хорошую рыбу; оно производится следующим образом: в маленькую рыбачью лодку садятся двое;
плывя по течению реки, один тихо правит веслом, держа лодку в расстоянии двух-трех сажен от
берега, другой беспрестанно закидывает и вынимает наплавную удочку с длинной лесой, насаженную червяком, кобылкой (если они еще не пропали) или мелкой рыбкой; крючок бросается
к берегу,
к траве, под кусты и наклонившиеся деревья, где вода тиха и засорена падающими сухими листьями:
к ним обыкновенно поднимается всякая рыба, иногда довольно крупная, и хватает насадку на ходу.
Заводи, заливы, полои, непременно поросшие травою, — вот любимое местопребывание линей; их надобно удить непременно со дна, если оно чисто; в противном случае надобно удить на весу и на несколько удочек; они берут тихо и верно: по большей части наплавок без малейшего сотрясения, неприметно для глаз,
плывет с своего места в какую-нибудь сторону, даже нередко пятится
к берегу — это линь; он взял в рот крючок с насадкой и тихо с ним удаляется; вы хватаете удилище, подсекаете, и жало крючка пронзает какую-нибудь часть его мягкого, тесного, как бы распухшего внутри, рта; линь упирается головой вниз, поднимает хвост кверху и в таком положении двигается очень медленно по тинистому дну, и то, если вы станете тащить; в противном случае он способен пролежать камнем несколько времени на одном и том же месте.
И вдруг, припав
к луке своей,
Близ
берегов они мелькают,
Стремят — и снова поскакав,
С утеса падают стремглав
И… //… шумно в брызгах исчезают —
Потом
плывут, и достигают
Уже противных
берегов,
Они уж там, и в тьме лесов
Себя от казаков скрывают…
Позади раздавались крики утопавших, Теркин их не слыхал. Ни на одно мгновение не заговорило в нем желание броситься
к тем, кто погибал, кто не умел плавать. Он спасал Серафиму, себя и оба замшевых мешка. Подруга его
плыла рядом; он снял с себя обруч и накинул на нее. В обоих чувство жизни было слишком цепко. Они должны были спастись и через три минуты находились уже вне опасности. До
берега оставалось десяток-другой саженей.
Стрелки и казаки так приспособились
к выгрузке на
берег и
к погрузке имущества в лодки, что распоряжение собираться в путь никого не застало врасплох. Минут через двадцать мы уже
плыли вдоль
берега.
Орочи стали совещаться и решили
плыть обратно, придерживаясь ближе
к берегу, но в это время темная полоса придвинулась
к нам вплотную.
Идти играть в карты было уже поздно, ресторанов в городе не было. Он опять лег и заткнул уши, чтобы не слышать всхлипываний, и вдруг вспомнил, что можно пойти
к Самойленку. Чтобы не проходить мимо Надежды Федоровны, он через окно пробрался в садик, перелез через палисадник и пошел по улице. Было темно. Только что пришел какой-то пароход, судя по огням — большой пассажирский… Загремела якорная цепь. От
берега по направлению
к пароходу быстро двигался красный огонек: это
плыла таможенная лодка.
— Честь имею донести, — сказал Двинской, опустя руки по швам, — что я, обходя цепь, протянутую по морскому
берегу, заметил шагах в пятидесяти от него лодку, которая
плыла в Данциг; и когда гребцы, несмотря на оклик часовых, не отвечали и не останавливались, то я велел закричать лодке причаливать
к берегу, а чтоб приказание было скорее исполнено, скомандовал моему рунду приложиться.
Первую минуту ничего не видно, кроме пены и брызгов, которые летят даже до нас; но вот Федор Филиппыч, грациозно размахивая руками и равномерно подымая и опуская белую спину, саженями, бойко
плывет к тому
берегу.
Рыжий свет выпуклых закопченных стекол, колеблясь, озарил воду, весла и часть пространства, но от огня мрак вокруг стал совсем черным, как слепой грот подземной реки. Аян
плыл к проливу, взглядывая на звезды. Он не торопился — безветренная тишина моря, по-видимому, обещала спокойствие, — он вел шлюпку, держась
к берегу. Через некоторое время маленькая звезда с правой стороны бросила золотую иглу и скрылась, загороженная береговым выступом; это значило, что шлюпка — в проливе.
Плыли под крутым обрывом; с него свешивались кудрявые стебли гороха, плети тыкв с бархатными листьями, большие жёлтые круги подсолнухов, стоя на краю обрыва, смотрели в воду. Другой
берег, низкий и ровный, тянулся куда-то вдаль,
к зелёным стенам леса, и был густо покрыт травой, сочной и яркой; из неё ласково смотрели на лодку милые, как детские глазки, голубые и синие цветы. Впереди тоже стоял тёмно-зелёный лес — и река вонзалась в него, как кусок холодной стали.
Сгоношили мы немаленький плот, — рассказчик опять повернулся ко мне, — поплыли вниз по реке. А река дикая, быстрая.
Берега — камень, да лес, да пороги.
Плывем на волю божию день, и другой, и третий. Вот на третий день
к вечеру причалили
к берегу, сами в лощине огонь развели, бабы наши по ягоды пошли. Глядь, сверху
плывет что-то. Сначала будто бревнушко оказывает, потом ближе да ближе — плотишко. На плоту двое, веслами машут, летит плотик, как птица, и прямо
к нам.
Я поднялся туда, чтобы посмотреть, не
плывут ли они уже обратно, и увидел под дальним
берегом лодку, которая двигалась по направлению
к нашему
берегу.
Кроме барки Зенона, по реке плавали голубые и белые цветы лотоса, а над водою, ближе
к берегам, носились стаи птиц, чайки и морские вороны и жадно выхватывали во множестве нагнанных рыб; ближе
к берегам плыли и толкались золотые шары огромнейших дынь… и вдруг все сразу заметили продолговатый плес, в средине которого казалось что-то похожее на ивовое бревно в кожуре…
Стражбы той приехало двадцать человек, и хотя все они в разных храбрых уборах, но наших более полусот, и все выспреннею горячею верой одушевленные, и все они
плывут по воде как тюленьки, и хоть их колотушкою по башкам бей, а они на
берег к своей святыне достигают, и вдруг, как были все мокренькие, и пошли вперед, что твое камение живо и несокрушимое.
Сегодня вода
плывёт спокойно, но — теперь лето, работать нечего, и сила реки пропадает бесполезно; осенью, в дожди, она станет непокорной и опасной, требуя непрерывного внимания
к своим капризам; весною — выйдет из
берегов, зальёт всё вокруг мутной холодной водой и начнёт тихонько, настойчиво ломать, размывать плотину. Уже не однажды на памяти Николая она грозила разорением, заставляя непрерывно работать дни и ночи, чтобы побороть её неразумную силу.
Ему казалось, что они
плывут по реке,
берега которой составляют светящиеся линии фонарей, таких близких друг
к другу, словно бусы на одной нитке, но, когда они подъезжали ближе, бусы рассыпались, образуя большие темные промежутки, сзади сливаясь в такую же светящуюся линию.
Ступил конь в воду, шагнул три раза и ушел в воду по шею, а дальше нога и дна не достает. Повернул Аггей назад на
берег, думает: «Олень от меня и так не уйдет, а на такой быстрине, пожалуй, и коня утопишь». Слез с коня, привязал его
к кусту, снял с себя дорогое платье и пошел в воду.
Плыл,
плыл, едва не унесло. Наконец попробовал ногой — дно. «Ну, — думает, — сейчас я его достану», — и пошел в кусты.